«Елеосвящение есть Таинство, в котором при помазании тела елеем призывается на больного благодать Божия, исцеляющая немощи душевные и телесные», – говорится о нем в катехизисе. В Евангелии мы читаем, как, «призвав двенадцать (апостолов), начал Христос посылать их по два, дав им власть над нечистыми духами. Они пошли и проповедовали покаяние, изгоняли многих бесов и многих больных мазали маслом и исцеляли» (Мк. 6. 7, 12-13).
Людям, не посвященным в тайну страданий Христовых, и доныне как-то не понятна связь между страданиями и жизнью, между муками и славою. Они всегда хотят как-нибудь отделить жизнь и славу от страданий и мук и первые благословить и принять, а вторые - проклясть и отвергнуть. То же самое пытались сделать в данном случае Иаков и Иоанн. И этой своею попыткой они проявили не только свою личную немощь, но немощь человеческого рода вообще.
Теперь за стенами храма темно, и ночь, в которую нам предстоит выйти, в которой нам придется жить, бороться, терпеть, может еще долго продолжаться. Но теперь ее озаряет свет, который мы видели. Царство, присутствие которого как будто ничего не выявило на этом свете, было дано нам "втайне"; мы знаем, что радость и мир Царства сопровождают нас, готовящихся продолжать "течение Поста".
Действительно, нигде не раскрывается лучше и полнее значение поста, как в эти дни вечернего Причащения; значение не только Великого поста, но и всей Церкви и всей христианской жизни в ее целом. Во Христе – вся жизнь, время, история, сам космос стали ожиданием, приготовлением, надеждой, вознесением. Христос уже пришел, но Царство Его еще впереди! На земле, в «мире сем», мы можем только предвкушать славу и радость Царства Небесного, однако в Церкви мы покидаем «мир сей» и духовно встречаемся со Христом за Его трапезой, созерцая в тайниках своего сердца Его свет и славу.
Мы говорили уже о том, что Евхаристия несовместима с Постом. Почему же она совершается по субботам и воскресеньям Великого Поста и это не считается нарушением Поста? Здесь как будто имеется противоречие в церковных канонах: некоторые из них запрещают пост по воскресениям, другие запрещают нарушать тот же пост в течение всех сорока дней. Однако, это только кажущееся противоречие: оба правила, которые как бы взаимно исключают друг друга, на самом деле говорят о двух разных смыслах слова. Понять это особенно важно, так как здесь нам открывается православная философия поста, понимание которой существенно для всего нашего духовного подвига.
Причастие – "пища бессмертия", "небесный хлеб". И мы, приближаясь к Святой Трапезе, действительно возносимся на небо. Таким образом, Евхаристия – Праздник Церкви, или, еще лучше, – сама Церковь как праздник, как радость о присутствии Христа, как предвкушение вечной радости в Царствии Божьем. Каждый раз, когда Церковь совершает Евхаристию, она на небе, в своем небесном отечестве. Она восходит туда, куда Христос вознесся, дабы нам «есть и пить за трапезой Его в Его Царстве».
(...) Великий Пост и воздержание означают усиление этой борьбы, потому что, согласно с Евангелием, – это время, когда мы лицом к лицу встречаемся со злом и всей его силой. Поэтому именно в это время нам нужна помощь и сила Божественного Огня. Отсюда – необходимость особого великопостного Причастия Преждеосвященными Дарами, то есть Дарами, освященными в предшествующее воскресение и хранящимися на престоле в алтаре для причащения в среду и пятницу.
Постная Триодь – неизвестная, забытая книга. Если бы мы только знали, что в ней мы можем найти возрождение, постигнуть вновь дух не только Великого Поста, но и всего Православия, пасхального образа жизни, смерти и вечности.
Дорогие слушатели, Священному Писанию отведено значительное место в богослужениях Православной Церкви. Церковная молитва всегда библейская, то есть выражается она языком, образами и символами Святого Писания. Если Библия содержит в себе Божественное Откровение, то она также – и вдохновенный ответ человека на это Откровение, и потому – и выражение, и содержание человеческой молитвы, хвалы и поклонения.
«Господи и Владыко живота моего, дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми. Дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любви даруй ми, рабу Твоему. Ей, Господи Царю, даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего, яко благословен еси во веки веков. Аминь».
(...) Почему эта короткая и простая молитва занимает такое важное место во всем великопостном богослужении? Потому что в ней перечисляются особым, свойственным только этой молитве образом, все отрицательные и положительные элементы покаяния.
Дорогие слушатели, для многих, если не для большинства православных христиан, Пост состоит из ограниченного количества формальных, большей частью, отрицательных правил: воздержание от скоромной пищи, мяса, молочного, яиц, танцев, возможно, кино. Мы до такой степени удалены от настоящего духа Церкви, что нам почти невозможно понять, что в Посте есть что-то другое, без чего все эти правила теряют большую часть основного своего значения. Это «что-то другое» можно лучше всего определить как некую атмосферу, настроение, прежде всего, состояние духа, ума и души, которое в течение семи недель наполняет собою всю нашу жизнь. Надо еще раз подчеркнуть, что цель Поста не заключается в том, чтобы принуждать нас к известным формальным обязательствам, но в том, чтобы смягчить наше сердце, чтобы оно могло воспринять духовные реальности, ощутить скрытую до тех пор жажду общения с Богом.
